Дети радуги

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Ксения Желудова


Ксения Желудова

Сообщений 41 страница 60 из 70

41

И, когда вызванивают, вытаскивают из постели,
Она сама не своя, откашливается несмело,
Она еле-еле вчера на метро успела,
Очень поздно брела по дворам одна.
У одиночества, оказалось,
Не было, нет, и не будет дна.

Она приходит, садится, спина напряжённая и прямая,
Она пишет ровно, ручку практически не отрывая:
«Я без тебя становлюсь седая,
Ну и что, что мне ровно семнадцать лет?
У любви, оказалось, не видно края,
А у боли ни пола, ни возраста нет».

Он звонит и смеётся, согласные чуть жуя:
«Ты, Алиса, мерзкая девочка, вот что тебе скажу я,
Ты шантажистка, маленькая змея,
Ты же бескожая, бескожурая,
Мягкая, тёплая и ажурная,
Что же мне делать с тобой, такой?»

Она улыбается, мол, отбой.
Всё можно закончить, не начиная.
Что же поделать, коль я больная,
И меня Господь, как заначку, тратит
На таких, как ты, ну, действительно, кто же кроме..?
Жаль, не сможем с тобой перезваниваться в раю.

Никаких душонок не хватит на местный роуминг.
Ну, только если поднакоплю.

27.09.09.

0

42

Маятник

первобытные фокусы, магия простоты:
как происходит свет, как летит самолёт,
почему облакам и птицам не страшно от высоты?
почему он тихонечко говорит,
что больное помается и пройдёт,
и оно – действительно – не болит?

почему так ужасно чувствовать страх и стыд,
но легко проходят ненависть и злорадство?
почему мне хочется заполучить его в рабство,
или вдруг зарегистрировать его редкий вид,
отметить необычайную стать и прыть,
а потом застрелить?

отчего тараканы, живущие в голове, не выводятся дустом?
почему отвратительное становится вдруг искусством?
зачем наполнять, если заново станет пусто:
и святое, и грешное, и ничьё.
кулаки сжимаются вдруг до хруста,
почему никто никогда ни при чём?

но больное помается и пройдёт,
у всего во вселенной имеется свой лимит.
происходит свет, приземляется самолёт,
и внутри ничего уже не болит.
мы знакомимся летом, однажды, завтра,
молодые, смешные, за всё отвечаем сами,
тихая музыка, быстрая смена кадров,
сам собой льётся стих…

…мы чокаемся сердцами
и разбиваем их.

0

43

встреча из тех, что безопаснее забывать
сразу после неловкого расставания.
человек, которого следовало бы держать
на порядочном расстоянии.

человек, выступающий впредь гарантом
моего покоя и благоденствия.
встреча как форма господнего гранта
с первой секунды приветствия.

жестом и словом, огнём и мечом:
и спустя много лет останется интересен.
узнает в толпе, искренне удивлён:
как тесен мир! и впрямь, он настолько тесен,

что не вдохнуть.

10.4.10.

+1

44

Она всегда была немного кошкой...
она любила спать и молоко,
и под перчаткой каждая ладошка
скрывала пять изящных коготков...
когда в больших глазах ее блестящих
луна свой отражала свет слегка,
она казалась кошкой настоящей,
готовой для внезапного прыжка...
она спала калачиком под пледом,
а иногда и вовсе не спала...
но каждый день назло дождям и бедам
была непринужденно весела...
не каждый мог ее погладить шерстку,
иной, кто часом мимо проходил,
трепал за ушком... но мечтала кошка,
чтоб кто-то добрый кошку приручил!
пушистый снег ей волшебством казался,
а шоколад – лекарством от разлук...
к рассвету нежный сон ее касался,
во сне ей снилась пара теплых рук...
она от скуки затевала игры,
но вскоре уставала и от игр -
так часто под шикарной шкурой тигра
скрывался кот облезлый, а не тигр...
Мерцает светом лунная дорожка,
чуть слышен звук шагов ее в ночи,
однажды навсегда уходит кошка,
которую не смог ты приручить...

+1

45

раз, два, три, четыре, пять.
я иду тебя не знать,
никогда тебя не звать,
никогдашеньки.

пять, четыре, три, два, раз.
впереди другой рассказ:
про таких, что лучше нас,
не случившихся.

раз, два, три, четыре, пять.
здесь седьмая будет пядь,
за которую распять
не мешало бы.

пять, четыре, три, два, раз.
не придёт ни день, ни час,
телеграмма с парой фраз
потеряется.

раз, два, три, четыре, пять,
я иду тебя не знать.
никогда тебя не видеть,
никогда не забывать.

+1

46

они говорят: ниоткуда не возвращайся.
они говорят: обходи углы.
они говорят: не смей пробовать счастье,
не слезешь потом с иглы.

они говорят: всё в этом мире тленно.
они говорят: одумайся и окстись.
они говорят: что по сравнению со вселенной
твоя никчёмная жизнь?

не допусти,
чтобы бочками с неподъёмными их словами
до отказа заполнился трюм твоего корабля.
у тебя в груди
весьма драгоценный камень
размером
с планету
земля.

+1

47

у каждого есть
моральное право на память;
но говорить о плохом – нарушать табу.
ты лежишь в тесном гнилом гробу
на костенелом своём горбу,
ведь обещали исправить,
но глупо рассчитывать
на судьбу.

пусть это не бог,
но какой-то ведь бог с тобой,
а это печаль – тебе ли она не знакома?
твой самый первый, самый неравный бой,
пять минут мясорубки, а после – кома.
ты утонула,
слушай теперь
прибой.

ну, здравствуй,
одиночество, сколько зим.
глазам не верится – это и впрямь оно,
моё наизусть, на ощупь родное дно;
мы многое насочиняем и вообразим,
но жизнь такова – выбери что-то одно
и пребудь в нём
неотразим.

27.7.10.

0

48

Придворный этикет

вот мы сидим, разведённые по углам,
сразу за рингом клубится мгла,
сразу за мглой начинается ночь.
даже если бы я могла,
я не хотела бы нам помочь.

мы теперь мало чем не рискуем:
сколько богов поминали всуе,
сколько варяг призвали в князья.
единогласно проголосуем
за то, что теперь друзья.

вот мы сидим, пристыжены, безоружны,
вросшие в латы, коих теперь не нужно;
мы почти научились, игнорируя боль,
вежливым тоном отметить,
что голос простужен
и попросить
передать
соль.

(c) К.Желудова

+2

49

мы сначала поумираем, но не умрём,

а потом побежим со всех ног домой.

мы, пожалуй, будем теперь вдвоём.

запускай нас в ковчег, ной.

сколько света прячется там, внутри,

нужно сорвать единственную печать.

ты пришёл говорить со мной? говори.

я рада была по тебе скучать.

а теперь, когда ты сюда пришёл,

мне остаётся только любить тебя.

я смутно помню, как это хорошо:

жить, не жалея и не скорбя.

но счастье зыбко: не повесть, а стих.

любовь к тебе развеется к сентябрю.

а пока говорю о тебе чаще, чем о других,

и молчу о тебе чаще, чем говорю.

6.8.10.

0

50

Делая выводы
наши истории много красивее нас, но это
лишь приманка для жадных чужих ушей.
я стою и молчу, а мимо проходит лето,
и уже прохладно в одной душе.

я живу, а твоя тишина мне дороже хлеба,
твой голос давно не доносится издалека.
я смотрю, как над крышами рвётся небо,
и на город обрушивается река.

я иду по сердце в воде, ты молчишь участливо,
и мне слышится, будто я говорю тебе:
мы обязательно будем счастливы,
но каждый
сам
по себе.

(с) К.Желудова

+1

51

неизбежно

небо, как тугой лошадиный бок,
переливается вишнями,
дышит, воздух накапливает впрок,
нараспев выдыхает лишнее;
я иду под небом, и ты мне уже не бог,
ты больше не снишься мне.

небо тянет холодные пальцы
к тёплой земле, и я чую дрожь;
так начинаются древние танцы,
так происходит дождь;
я живу, но никак не могу называться:
ты меня не зовёшь.

небу смешно, смешно гомерически,
его на выдохе рвёт на куски;
счастье грешно измерять количеством
содержащейся в нём тоски.
неотвратимо, категорически
мы не будем с тобой близки:

я умру от чистого электричества,
едва коснувшись твоей руки.

(с) К.Желудова

0

52

эта история никому не нравится,
в особенности – тебе, в особенности – ему;
он – горячим песком сквозь пальцы
в густую прохладную тьму;
ты – настороженным новобранцем
в полковую тюрьму.

он, как ноябрь, наступит снова и снова,
прозрачны его вечера и его уловки;
ты не сказала о нём ничего дурного,
за что было бы стыдно или неловко,
ты кровью помнишь: любое слово
устроено, как мышеловка.

любовь по горлу тяжёлым сплавом
усталости, нежности и тоски.
попробуй не думать о самом главном,
это черта, дальше – только пески,
поле боя, выжженное напалмом,
мяса дымящиеся куски.

будь сильнее, держись достойно;
душа кровоточит? ну, да и черт бы с ней.
все твои герои, как Будда, спокойны,
что ж, так и ты – сумей.
ты плачешь опять? тебе больно?
расслабься, завтра будет еще больней.

24-10-10

+2

53

сколько нужно слёз, чтобы выплакать сердце?
сколько воды, чтобы длилась октябрьская морось?
мне от тебя никуда не деться,
хоть мы и порознь.

кому мне пропеть осанну, прочесть молитву?
кому поставить недолговечных плакучих свечей?
с чем я вышла из этой последней битвы?
признаться, ни с чем.

иду без дороги, до спазма в висках стиснув зубы,
кто я, если не загнанный в угол затравленный зверь?
а тот, кто говорил мне, что любит,
где он теперь?

это конечная станция, поезд не следует дальше,
последний круг ада; будьте любезны, покиньте вагон.
если бы я могла, я бы очнулась раньше,
но жаль просыпаться,
когда несбыточен
сон.

25-10-10

0

54

любовь к тебе научила не возвращаться
и не врываться в чужую судьбу без стука,
а еще - обжигая пальцы,
не отдёргивать руку.

0

55

северный ветер играется вновь
с садовыми ножницами,
работа весёлая, грубая и простая;
если бог и впрямь есть любовь,
то я либо безбожница,
либо святая.

время лечит оперативным путём,
жонглируя инструментами,
режет, вставляет спицы.
мы полежим немножечко и уснём,
под медикаментами
сладко спится.

осень предполагает цветные сны,
терпкую выпивку за разговором,
именины памяти.
говорите, что не дотянете до весны,
что зима вас возьмёт измором,
но вы лукавите.

всё пройдёт; пройдёт и на этот раз,
такая весна выдастся в том году,
мы выбежим на дорогу;
не оторвать восхищённых глаз
от вишен, цветущих в саду,
и нечем дышать,
кроме бога.

0

56

просыпаться с простуженным вдребезги сердцем,
раздражаться, выговаривая себе:
можно было вчера и теплее одеться,
а то ходишь, как летом,
в одной судьбе.

чай-чай, выручай; не выпуская из рук кружку,
прижимать колени к тёплому животу;
везде таскать за собой, как игрушку,
исступлённо баюкать
бессонную пустоту.

привыкать к холодам и к ветру бесцеремонному,
запальчиво штурмующему стекло,
закалённое, бутылочное, оконное;
закрывать методично двери,
беречь тепло.

вот так выйдешь прохладным вечером на прогулку,
не только не видно – не слышно ни зги;
и только в груди отзываются гулко
бодрые нарочито
твои шаги.

2.11.10.

0

57

бог вовсе не облако мудрого дыма,
что мягко светится в древней тьме;
не серп, срезающий гениев молодыми,
а нацистских преступников старыми
и в уме;

не хмурый хирург с умелыми пальцами,
прижимающий блудных детей к груди;
бог – это то, что однажды случается
между людьми.

2.1.11.

0

58

все любимые люди прекращаются одинаково:
перестают поздравлять с днём рождения;
мы глухонемые, общаемся знаками,
целуем без предупреждения.

все счастливые люди обходятся без посредников,
добровольные пленники волшебства;
мы тугодумы, неловкие собеседники,
с трудом подбираем слова.

все взрослые люди, переболевшие детством,
теперь здоровы, и нажит иммунитет;
мы, слабые дети стихийных бедствий,
честно стояли в очереди за средством,
нам сказали: лекарства нет.

25.3.11

0

59

улицы одеваются в тёплое, не попадают в рукав:
говорят, спешка годится только при ловле блох;
договоримся на берегу: каждый из нас прав
в том, что каждый из нас плох.

причинённую нами боль не вытерпеть нам самим,
мы неуместны оттого, что себе не находим места;
посмотри на меня, посмотри на меня, но невыносим
взгляд, вырванный из контекста.

гори-гори ясно, звезда моя, пламенем синим гори,
память застужена, перегружена, перезагружена;
расстояние минимально, мы бронированы изнутри
и поэтому безоружны.

в окна тяжёлыми спелыми гроздьями бьётся ночь,
целое можно додумать, имея в наличии малую часть;
договоримся: если тебе вдруг захочется мне помочь,
не вздумай молчать.

0

60

хроническое

оказалось, нет противоядия от отчаяния,
каждый месяц изволь пережить рецидив;
можешь дать вековечный обет молчания
и уехать, никого не предупредив,
но ведь однажды вернёшься нечаянно,
всё с той же дырой в груди.

соседи будут кричать, как всегда кричали,
дождь будет греметь водосточной трубой;
можешь злиться и пожимать плечами,
ввязываться в неравный бой,
но тебе причинили ровно столько печали,
сколько ты мог унести с собой.

говорят, весны не будет, и правы отчасти,
холодно, не согреться под тонким плащом;
свобода, никто к тебе не причастен,
ты допиваешь кофе и просишь счёт.
а то, что тебя сейчас рвёт на части,
так это от счастья,
от чего же еще.

4.5.11.

Отредактировано ЖениК (2011-05-05 10:38:42)

+2


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Ксения Желудова