Дети радуги

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Ксения Желудова


Ксения Желудова

Сообщений 21 страница 40 из 70

21

горячка

Это потом будет так, что уже не сможется.
Жизнь обретает причудливость форм и крошится.
Ты улыбаешься мне, или корчишь рожицы?
Ты за меня, или против таких, как я?

Знаешь, такое бывает, мол, дом, семья,
Много друзей, успехи в любой работе.
А приглядеться: осталось кричать «не троньте!»
И закрывать беззащитные грудь и пах.

Как ты живёшь при этих своих мечтах?
Грёзах своих: золотых, голубых и прочих?
Нет, я, конечно, всё понимаю: молча.
Ты усмехаешься молча. И – молча – ждёшь.

Ты же смешной дикобраз, несуразный ёж.
Ты ожидаешь от каждого нож в лопатку.
Ты же боишься, что ночью вырежут матку:
И никаких тебе маленьких дикобразят.

Люди, увидев тебя, вообразят,
Что можно жить с такой вот дырой в брюшине.
А травма дрянная: ни швы не спасут, ни шины.
Ты вряд ли тронешься с места. А вот умом…

Как умудряешься жить с толчёным стеклом
В глотке, в желудке и, самое главное, в сердце?
Как ты живёшь в этом вычурном бешеном скерцо?
И, чёрт тебя побери, ты живёшь еще?

(с) К.Желудова

+1

22

Notre Dame

Завтра наступит завтра. Как в старой сказке,
Солнце раскрасит дома апельсиновой краской.
Я тебя не предам. Не предам огласке.
Спи, баю-бай. Спи, закрывай глазки.

Я не пою колыбельных с тех пор, как не спится.
В веки вгоняю иглы, вставляю спицы.
Ты весь в отца: божественные ресницы.
Спи, баю-бай. Ты превратишься в птицу.

Весть о тебе разнесётся по всей вселенной.
Научишься бегать, вдрызг разобьёшь колени.
Ты моё лучшее чудо и преступление.
Спи, баю-бай, божье благословение.

Видишь, приходят люди, плюют на мили.
Кто-то молчит, а многие говорили.
Помню, твердили о тёрне, гвоздях и крыльях…
Спи, баю-бай. Тебе пригодятся силы.

(с) К.Желудова

0

23

wanted

Это всё ерунда такая. И слова эти, и тот факт,
Что я без тебя слепоглухонемая. И даже сердце в плёночке катаракт.
Ты протягиваешь контракт. Подпиши вот здесь,
В аккуратненьком уголочке. У меня дрожат губы, дрожит рука,
Душа вытекает из оболочки,
И оболочка трескается слегка.
Вот тебе и волк-одиночка.
Дышала, смеялась и вдруг – слегла.
И от стыда покраснели мочки.

Это всё безупречно продуманный фарс. Я же теперь никому
Не верю. Я готова верить в высадку на Луну, на Марс,
Куда там еще когда-то до слёз хотели?
Но верить в то, что ты можешь быть, что ты мне ссужен
В небесном банке… Всё это сказка, из тех, что бьют
И попадают в живую ранку.
Горячий дротик, охотничья дробь,
Укус змеи, разрывная пуля.
И даже нечем ответить в лоб.
И страшно поверить, что обманули.

Это всё выверенный бред, математические причуды.
Но всё-таки, если тебя нет, то почему, как собака, чую,
Еще немного – поймаю след? Всё, как обычно:
Чем проще ответ, тем неестественнее вопросы…
Ветер курит дешёвые папиросы,
Туман методично взбивая в мусс.
Знаешь, чего я действительно очень боюсь?
Когда-нибудь кончится чёртов блюз,
И тишина станет злей и громче.

(с) К.Желудова

0

24

серебряное руно

не преклоняй колен.
ты не обязан знать.
я ,несомненно,чернь.
ты же,конечно,знать.

княжескою рукой
ты повелишь казнить.
не расцветёт левкой,
и не совьётся нить.

вырвется звук, и ты
перекрестишь мой путь.
ты не обязан быть.
но заклинаю: будь.

ты преломляешь хлеб,
я пригублю вино.
ты одинок и слеп.
я украду руно.

ты не герой легенд.
ты не обязан знать.
ты ,несомненно,знать.
не преклоняй колен.

(с) К.Желудова

0

25

Вопросительный знак.

Милый,ну,что же ты смотришь так на меня?
Как будто бы я одна такая--невыносимая.
Как будто бы это я пригласила тебя сюда,
Словно ты меня не видывал никогда,
Или видел,но не успел запомнить.

Ты же знаешь,я не смогу себя от тебя запаролить,
Ты же взломаешь--я знаю это,уверена на все сто,
Ты же во мне воздвижен крестом,
Распахнутым в небо, простым,
Деревенелым.

И пальцы болят от того,что ты первый,
Кого мне придётся когда-нибудь потерять.

Ты--самое лучшее,что я могла понять
Во всей этой путаной шифрограмме,
Лучшая передача во всей господней программе,
Предложенной в праздничный день.

Что же ты смотришь,как будто дело уже к беде?
Что же ты смотришь так,что уже не смотришь?

(с) К.Желудова

0

26

На то оно и алогичное,чтобы...

Ему кажется,звёзды рухнули в Атлантический океан.
Его территория--около Цюриха, её география--Амстердам.
Она красивая до истерики:в неё было страшно влюбляться.
В ней открывая Америку,в себе открываешь Францию.

Меридианы не пересекаются, сходятся к полюсам.
Не нужно было в него влюбляться и маяться по городам.
Он курит так много,что сводит скулы,но алкоголя почти не пьёт.
Она назначает свидание в Ливерпуле:пусть только попробует,не придёт.

Он надевает пальто и шляпу,прячется в клетчатый шарф.
Антверпен ему подаёт лапу,Варшава пьёт с ним на брудершафт.
А в этом городе дождь тоннами льётся с брусничного неба,
Она ему мнится за каждой колонной,в каждом отрезе крепа.

Ей кажется,звёзды горят абсентово,воздух пропах вином.
Ветер со странным немецким акцентом ей говорит о нём.
Она его видит в каждом прохожем, в каждом насквозь чужом.
Она открывает его квартиру своим запасным ключом.

Он задыхается воздухом пряным,город звенит на ветру,
Город звучит её меццо-сопрано,ластится по утру.
Дождь прогибается леопардово, заночевав под мостом.
Он приезжает в её мансарду: дерево,шёлк и хром.

...Им кажется,звёзды рухнули в Атлантический океан.
Её территория--около Цюриха,его география--Амстердам.
Он клятвенно шепчет ночами ей на ухо:я тебя не отдам,
Кто бы тебя ни увёз вдруг, кто бы тебя ни украл.

Когда её унесла птица Рух,он еще сладко спал...

(с) К.Желудова

0

27

in granny we trust

И она приходит к бабушке: уставшая, вымотанная, злая;
я ничего, мол, родная, не успеваю, кроме как волком выть.

Ты всегда говорила: во мне есть прыть; да, я та еще попрыгунья,
покруче бешеных кенгуру; но ты же предупреждала, ведунья,
мол, сердце себе сотру.

Действительно стёрла: смотри, мозоль; всё ничего, только адская
боль преследует всюду – немой конвой;

А он ничего, живой; говорят, роман с какой-то вдовой; нет,
я даже рада, что он не со мной.

Согласись, у моей судьбы очень странный покрой; сердце вшито
в горло, и не отпороть, хоть и шов простой; вот такая я несуразица.

Никакой радости, никакой ощутимой разницы: вот говорю о нём,
и внутри всё плавится; бог, похоже, нарочно дразнится, с него станется.

Так ведь нет в нём ни красоты, ни сладости, но смотрю на него,
мир кренится, рушится, распадается; я бы его украла, ей-богу,
но не хочу быть карманницей.

Бабушка тихо вздыхает и улыбается; пепельница наполняется.
ну, что поделать, такие, как мы, смертницы
единожды ошибаются.

13.10.09.

0

28

шитьё

Да, нам бы хотелось смеяться, звенеть, кричать,
С кожи сдирать гербовую печать
Министерства печали и вещих снов,
Взаимных укоров, обидных слов,
Подставных свидетелей иегов.

Но Бог нашими головами играет в гольф,
Сердцами – в бильярд,
И что ни минута, то он загоняет в лузу.
Широк человек, и Бог не преминул сузить:
Еще пять минут, и мы захлебнёмся блюзом,
Еще пять секунд, колёса пойдут юзом.

Мы гнёмся к земле под этим тяжёлым грузом,
И в этом, наверное, сложно искать плюсы:
Всё, что забавно, в конце концов, очень грустно,
Всё, что наполнено, то безнадёжно пусто,
Даже слова – и те произносятся наперебой.

Кто-то из нас нет-нет, да и примет бой.
Кто-то, в дверях назвавшийся не тобой,
Будет пить кофе и говорить о лишнем.
А мы с тобой дети, друг другу внушившие,
Что мы уже опытное старьё.

И Бог, тот, что нас от самих же себя спасёт,
Будет долго смотреть, исследовать, удивляться:
Такие смешные, безумные, а кривляются.
В жизнь умудряются крепко вцепиться пальцами,
Как будто есть цель, и цель эта – выживать.

Как будто не знают, что я закреплю их в пяльцах
И буду на них вышивать, вышивать, вышивать.
Как ни крути, получается
Ни с чем не сравнимая,
Особенная
Гладь.

14-15.10.09.

0

29

ну, купи мне куклу

я не люблю слова «позвоночник», «гостиница» и «никогда».
всё, что во мне происходит – отравленная вода,
та, что на дне спасительного колодца.
а у джульетты не было выхода,
кроме как заколоться.

я люблю человека, которого не люблю.
любовь – лишний орган,
дорогая запчасть к организму.
а у тебя – нечеловеческая харизма,
остаётся смотреть, каяться и молчать.
ты – аневризма,
акт вандализма,
каинова печать.

я не люблю говорить о красотах ландшафтов
и о другой душеспасительной ерунде.
вся эта приторная неправда
не растворяется в кислоте.
отче, как прежде, на высоте,
хоть я его ругаю и тороплю.
он смотрит, как я барахтаюсь в пустоте,
как много думаю, мало сплю,
и утешает:
«я тебе, детка, другого, получше, куплю»

и, представляешь, я то ли верю,
то ли терплю.

27.10.09.

0

30

Он, говорят, некрасивый: грубые, неотшлифованные черты.
В неожиданном приступе дурноты,
С характерным ему припадочным благородством,
Он будет писать ей, извиняясь, как только можется:
«Моя маленькая любовница,
Между нами что-то дрянное строится:
Вавилонская башня, ни дать, ни взять,
Если она накренится,
Или, не дай нам Боже, с фундамента тронется,
Что нам с тобой останется?
Выживать?»

Она ответит ему:
«Ты причина моей бессонницы.
Приезжай, я чертовски устала
Ждать».

Он, говорят, два года уже истекает железом плавленым,
Замирает при звуке её имени.
«Моя гостья, никем не званая, моя мука невыносимая,
Нам ли с тобой, скажи мне, тягаться силами?
Ну, пусть наша жизнь происходит, как ей положено,
Согласись со мной хоть единожды, ведь не сложно же.
Пусть всё будет, как было ранее, пусть течёт по сценарию,
Написанному заранее, от руки.
Ну, зачем нам с тобой умирать израненными,
Заходиться предсмертным кашлем,
Выть от тоски?»

Она улыбнётся:
«Ты мне мерещишься, снишься, кажешься.
Осень скрипит под ногами, шаги легки.
Приезжай. Приезжай, пожалуйста,
В эти улицы, белые от муки».

«Счастье моё, ты ведь почти не плаваешь.
Стоит ли нам заплывать
За буйки?»

Она не ответит на этот вопрос.

«Моя девочка, ты-то, конечно, любишь меня до слёз.
Но сердечный туберкулёз—
Диагноз смертельный, как оказалось:
Что ни минута, то ты проживаешь её всерьёз,
Что ни слово, сказанное впроброс,
То ты ищешь в нём потаённый смысл,
Что ни спичка, то ты поджигаешь мост.
Не подумай, моя родная, что это злость.
Это страх во мне пляшет в свой полный рост,
И любовь выжигает брюшную полость.
Давай остановим горящий поезд.
Пока не поздно,
Остановись.
Брось».

Она ответит ему:
«Вот так из-под ног выбивают почву.
Вот так из спины вдруг выдёргивают ось.
В мельчайшую пыль
Дробят каждую
Кость.

Была нежность и жалость.
Ничего не осталось больше.
Только тонкий мотив
Да едва уловимый ритм.

Не приезжай, мой хороший.
У меня уже ничего
Не болит».

11.11.09.

+1

31

дважды два ноль

Я не знаю, как объяснить тебе это,
Мой незабвенный,
Но любить тебя – значит вводить лето
Себе внутривенно.

Я не знаю, как переплавить рык
В шёпот высшего качества.
У женщин тоже есть в горле кадык,
Только им и плачется.

Я не знаю, как ограничивать доступ
И ставить блок.
Как изнежить движения, голос, поступь,
Чтоб вышел прок.

Я не знаю, как просветляются Будды,
Когда невмочь.
Как воскресить рассудок,
Рассеять ночь.

Я не знаю, как с сердцем справляться,
Куда девать.
Стираю зубы, ломаю пальцы,
За прядью прядь

Срезаю волосы, и, как будто,
Последний шанс.
В портовый город приходит Будда.
Он ищет нас.

Но не находит: так мало окон,
Так много штор.
И я не знаю, как знать о том,
Что ты знаешь, что.

(с) К.Желудова

0

32

в спасительной духоте
курительных комнат
говорят, кажется, о любви.
мол, окстись, никого не помни,
но каждого
благослови.

уходи, отпускай,
начинай сначала,
кумачовый вымпел передавай
тем, по кому не плакала
и не скучала.
по глотку, по выдоху
забывай.

приключайся с теми,
кого не жалко
хоронить под грузом
бетонных плит.
но сама подпиливай балки.
и сама подкладывай
динамит.

а поборешь приступ
душевной слабости,
преисполнись гордостью
до краёв.
ты еще посмеёшься
над божьей шалостью,
нет, ну, надо же, выдумали:
любовь.

и не ведая ни бессонницы,
ни усталости,
улетай отсель
исполинской птицей.
но никто не сказал,
что от этой радости
так неминуемо
хочется
застрелиться.

(с) К.Желудова

0

33

всё-то я лгу безвыходно и безбожно.
всё мне забава, радость и звонкий смех.
только теперь мне душно в собственной коже.
мой мальчик, я ведь люблю тебя
больше всех.

и ни вдохнуть, ни выдохнуть, и под сердцем гиря.
чувствую, как в аорте столпилась кровь,
грудь заливается алым, будто снегирья.
а бог мне: это межрёберная невралгия,
а ты-то уже подумала,
что любовь?

(с) К.Желудова

+1

34

и такая злоба, такой восторг пробирает её до костей,
когда он опять оказывается умней,
невозмутимее и сильней,
во сто крат важнее любых гостей,
сенсационнее новостей.

у неё в рукаве припрятано двести карт пятидесяти мастей,
но ни одна не козырь, не джокер, не туз.
и никак не отыграть себя у чертей,
тело ломит от рёбер и до кистей.
отдать бы швартовы, взять произвольный курс:
туда, где нет никаких вестей.

у неё на сердце свинцовый груз, под кожей – броня.
она причитает, что же ты, глупенький урфин джюс,
я же солдат твоего полка, я же боюсь огня,
а ты играешься с зажигалкой.
очевидно, не жалко?

она просит о малом: поиграй со мной в салки,
я догоняла тебя, теперь твой черёд.
что же ты медлишь? беги, ускоряйся, вперёд!
но он безразличен к забавам подобного рода.
ему всё равно, какая ждала бы награда.

смотри, урфин джюс, в огне не бывает брода;
он смотрит, запоминая, как жить не надо.

Feb 25, 2010

+1

35

она помнит крупными формами:
романно, эпически.
она вспоминает, вздрагивая нейронами
под разрядами электричества,
а рассказывает и вовсе вкратце.
она говорит, он глаза закатывал истерически,
умел загадочно улыбаться.
и от одной женщины,
пряной и саркастической,
у него цепенели мышцы,
деревенели пальцы.

она говорит, он казался старше
своих немногочисленных лет.
он любил пшенную кашу,
шампанское и винегрет.
она говорит, он избегал обязательств,
как чёрт от ладана, шарахался от примет.
никогда ни в чём не зная отказа,
он умел держать театральные паузы,
изящно отказывался
от предлагаемых обстоятельств
и сигарет.

она говорит, он умел оказаться
предвестником скорых бед.
да и теперь: то пригласит на чашечку кофе,
то невзначай позовёт на обед.
и наперекор всем планам и катастрофам
он длится и длится в её судьбе.
они сидят на веранде, смеются, как дети.
воздух искрится, вечер предельно тих.
он непринуждённо бросает слова на ветер.
она очень бережно ловит их.

10.02.10.

0

36

существовать.
есть, одеваться, быть может, делить кровать
с кем-то, о ком говорят, не краснея.
жить и бояться тебе сказать:
было бы лучше тебя не знать,
слишком уж знать,
какова стать.
нельзя ли было не убивать,
чтобы сделать меня
сильнее?

дни становятся солнечнее, длиннее,
только вот ночи тягучи, как тёплый мёд.
то, что с нами произойдёт,
будет, конечно, чудом,
ну, как иначе?
слишком уж тонкий
да ломкий лёд.
да и я для тебя ни черта
не значу.

слышу сквозь сон:
заживают раны,
тонкую плёнку уже не порвать.
и без того непосильная кладь
с каждой минутой становится неподъёмней.
было бы легче тебя запомнить,
зарисовать твой портрет в тетрадь,
нежели выжечь тебя на сердце,
лишившись способности
забывать.

существовать.
уповать, надеяться,
вот бы взять и вернуться в детство,
звонкое, тонкошеее,
мир с каждым маем стремительно хорошеет.
ногти короткие, волосы подлиннее.
если ошибки– то только в тетрадках.

и, кажется, нет ничего больнее,
чем укол под
лопатку.

4.01.10.

0

37

а о том, что зима, не трезвонь.
вот бы сойти с ума, проколоть ладонь,
вдеть в неё якорь, забросить его туда,
где ни о чём не жалеется.
никогда.

встать и уйти, и громко захлопнуть дверь.
не возвращаться туда, где навряд ли ждут.
кровь успокоится, крепко затянут жгут.
если мы и ошиблись,
то не теперь.

сбудутся, сбудутся «если», «однажды», «вдруг»,
станет когда-нибудь просто и всё равно.
ноги уже нащупали мягкое дно,
чтоб оттолкнуться,
а всплыть – хватит сил и рук.

вроде бы так замыкается первый круг,
так продаются билетики на второй.
снег заметает цвет, заглушает звук,
с той стороны двери раздаётся стук,
гул, словно кто-то встревожил
пчелиный рой.

так создаётся лучшее из того,
что происходит
с тобой.

24.12.09.

0

38

...она приносит ему по утрам кофе,газеты и губы.Получите и распишитесь.
Она разбирает его хлам.Систематизирует лишнее.Рассовывает по углам
Его нелюбимые книжки,любимые ставит на полку в гостиной.
Она делает хорошую мину при очень плохой игре.
Любовь как увлажняющий крем для лица--утром и вечером.
*
Она вспоминает милого подлеца,расправляет плечи и пишет ему в Стокгольм--
В Стокгольме,конечно,дождливо и пасмурно,в Стокгольме каждый второй--идиот,
И он будет там ровно год.
*
Здравствуй,а,впрочем,какие глупости,ты ведь и так здоров.
Мне вчера снилось,что ты умер от скупости,а я почему-то копаю ров.
В этом,наверное,есть символика,но я сейчас не о том...
Ты,кстати,забыл документы на столике и тёплое полупальто.
...послушай,кто-то из нас ошибся,осталось вычислить--кто...
Я надеваю твои джинсы,когда ты уходишь из дома.
Ну,а теперь я в них постоянно,хотя они меня мало красят.
Черт побери,твоя экспансия приобретает неслыханные масштабы!
Я ненавижу тебя,моё постмодернистское счастье--одна сплошная цитата!
Тебя во мне больше меня.И с каждой минутой--всё больше.
Наверное,под моей кожей течет не моя--а твоя--кровь.
Но,знаешь...Я не смогу выносить нашу с тобой любовь,
Не говоря уж о дочке...
Ты там сейчас тихонько закуришь и выдохнешь с дымом--ладно...
А я здесь истекаю тушью и слушаю только Гайдна...
*
Он улыбается про себя,смотрит в окно:вокруг клубят
Тысячи шведских жизней.Она там одна,играет в Шиву--
Рушит вселенные,вроде себя,губит себя на корню,глупая.
Он здесь всем отвечает,что он женат,он здесь не ходит в клубы.
Он помнит,как она хочет на Кубу и втайне уже прикупил билет.
Он помнит их первый совместный рассвет...
Её здесь не будет,её здесь нет,и этим ужасен Стокгольм.
...И зачем ты,любимая мазохистка,сама себе причиняешь боль?!
*
...а я здесь истекаю тушью и слушаю только Гайдна.
И,знаешь,наверное,это уже не любовь,а смесь одержимости и досады.
Теперь понимаю,к чему был во сне ров--к длительной,друг мой,осаде.
Твою любимую Франсуазу читаю теперь по утрам с кофе.
Прости,я,скорее всего,отвлекаю.Зато я сказала тебе всё сразу--
Теперь,как хочешь,воспринимай.

Когда ты вернешься,здесь будет май.
*
Когда он вернется,там будет май.Она будет в платье и босоножках,
И время мерять столовыми ложками фисташкового мороженого.
Ей будет смешно говорить о сложном,ей будет сложно казаться смешной...
Она позабудет про эти письма,нарушившие его сон
И аппетит.
От этих писем всё страшно болит.
Любовь как вялотекущий СПИД--
Когда-нибудь всё-таки доконает.
*
-03-03-09-

0

39

Давай о простом?Например,о яблоках.Или о вечной любви.
Кому-то из нас будет очень больно,когда вдруг закончится фильм.
На титрах обычно бывают истерики:выведите из зала.
Её,конечно,послушно вывели;она заплакала и убежала...

Давай, уедем в Америку?Грабить банки.Пора когда-нибудь начинать.
Или,давай,сдуру станем панками.Будем любить,а потом умирать.
Я буду Нэнси,ты будешь Сид.Или,давай,лучше станем детьми?
Им позволено плакать навзрыд,даже если не сильно болит.

Давай, обеспечим друг другу алиби:а вдруг завтра Страшный суд?
За наше с тобой беспечное-наглое нас точно когда-нибудь привлекут.
И все аргументы--пустые и пошлые,к тому же улик--хоть отбавляй,
За наше с тобой черно-белое прошлое нас вряд ли отправят в рай.

Давай,по утрам,пока город в прострации,мы будем косить под Нирвану.
Ловить кайф от рифмы и аллитерации,а ночью снимать клипы в стиле Корбайна.
Давай о простом?О мечтах,о выставках...Чем ты еще любишь жить?
Собственно,я промолчу о пристальных взглядах,мне нечем крыть.

Давай о тебе?У меня есть многое,что можно назвать компроматом.
Зачет по знанию твоих бед мне можно выставить автоматом.
Обычно на титрах случается искренность:знаешь,когда гаснет экран,
В глазах особо чувствительных барышень шесть долгих минут догорает обман.

-8-02-09-

0

40

У неё между рёбрами что-то свело:будто было что-то,но не проросло,
Не уродилось.Она приходит белая,как полотно,бледная,словно болотный
Ирис.Впечатывается в заголовки иероглифовым ибисом,грифельным грубым
Эскизом,блёклым абрисом.Приходит не вовремя и не по адресу.Разумеется,
Забывает поменять парус.Разумеется,вести из Англии вновь запоздают...
И,конечно,учить весь этот сценарий было катастрофически некогда.

Новые ссадины не зарастают,любая сделка выходит боком.И,даже если
Договоренность с Богом есть долгосрочный надёжный контракт,она готова
Его расторгнуть,она не верит в подписанный в спешке пакт о ненападении:
У каждой истории есть финал.Она достает бутылку,ставит на стол бокал.
Через восемь минут проливает в подол вино,чертыхается,морщится,замывает
Пятно,включает второе попавшееся кино и смотрит до изнеможения.

Она любит чёрно-белые изображения,предпочитает молчать о личном.Бог
Иногда наклоняется к ней и нежно шепчет:"Шизофреничка...".Ей,впрочем,всё
Это безразлично,ей практически всё равно.Она неделями питается только чаем
И операми Гуно.По привычке молчит о своём--больном--и что с ним делать
Не определилась.Может быть,обложить льдом и ждать,когда атрофируется?
Зал ожидания проецируется на все помещения в радиусе Вселенной.

Если найти значения всех переменных,то можно прийти хоть к какому-нибудь
Результату.Она говорит о высоких материях--и скатывается на мат.Немного
Не в курсе,по ком сегодня этот набат,и если по ней--то какого чёрта?
Не первую ночь ей снится аббат,а благополучия--ни на йоту.Она ненавидит
Прерывать полёты,тем более проходящие на такой высоте.На каком-то этапе,
В торжествующей пустоте она имела возможность сказать "Нет",но неужели
Она её упустила...

19-25.03.09.

0


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Ксения Желудова