Дети радуги

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Светлана Лаврентьева (Кот Басё)


Светлана Лаврентьева (Кот Басё)

Сообщений 41 страница 60 из 67

41

Она пахнет мужским Кензо и адреналином...

образ собирательный. но реальный...

Она пахнет мужским Кензо и адреналином, научилась в жизни взвешивать каждый грамм. У нее ботфорты – 3 пары – ходить по спинам и одни кроссовки – бегать в них по утрам. Она чья-то находка, тайна, жена и мама, она может – коньяк, бездорожье, шипы и грязь. Но когда она в воскресенье подходит к храму, с колокольни ей голубь машет крылом, смеясь. Она знает так мало, но знает довольно точно, и стихи не расскажут главный ее секрет… Между прочим, привычка ложиться в 12 ночи – это просто побочный, вынужденный, эффект. Вы ей пишете в личку – а как, мол, и что имели, препарируя тексты, копаясь в ее душе. У нее камасутра вышита на постели и Харлей непременно пропишется в гараже. Она помнит и вальс во дворце с золотыми люстрами, и как выла от боли, случаем спасена…
Эта девочка слишком
слишком
умеет чувствовать…
И что платит за это – знает она одна.

0

42

Снежное

Я иду - по снегу, за снегом и вместе с ним, пропадаю в этой мающейся метели… Разве этого мы так судорожно хотели? Разве это нам оставлено? Объясни…  Расскажи, почему я сейчас разрываю грудь этим криком, который вряд ли кому-то слышен… Снег подходит бесшумно к самому краю крыши, он стоит за спиной, собираясь меня столкнуть. Если снегу смотреть в лицо–  ощущаешь боль – невозможную, неизбывную, ледяную… Я сквозь слезы  метель в стальные глаза целую – и снежинки спорят с ветром наперебой. Это просто пари – на меня - сколько хватит сил, ветер ставит на злость, а  снег – на мою усталость… А меня почти безвыходно не осталось, да и выход будет слишком невыносим. Есть звонки и не-встречи, встречи и не-звонки, есть такие слова, от которых – мороз по коже… Все, кто должен быть ближе, искренней и дороже, оказались непростительно далеки. Вот такая нынче в городе пустота – снежный пепел после ядерной катастрофы. Я пишу на белом и не делю на строфы – я вообще не делю сознание. Никогда. Мой мирок оказался шариком из стекла – если шарик встряхнуть – сонный город скрывает вьюга…  Когда нам выдавали на небесах друг друга, мне казалось, я справлюсь… Видимо, не смогла. Прыгнуть в тихое море, сердце  в снегу купать, замерзая в безразличии понемногу…

- Поднимайся, девочка, снег завалил дорогу. Кто-то должен это, знаешь ли, разгребать.

0

43

Жестокий романс

Я почти научился любить, не сгорая,
Но еще не умею любить безответно.
Александр Щербина

Время пишет сценарий, стирая повторы, я иду по кольцу гравировкой событий, продолжая любить вопреки приговорам, когда кто-то подпишет приказ «не любите», я иду в темноте, я держу, задыхаясь, каждый нежный изгиб, каждый маленький хрящик … Я могу тебе выложить Вечность стихами, чтоб хотя бы минуту побыть в настоящем. В моих снах, как в архивах, пылится на полках фотохроника всех невозможных итогов, ты не знаешь, как это мучительно долго, ты не видишь, как это отчаянно много – собирать по крупицам, намекам и встречам – словно рваное облако штопает ветер… Я могу рисовать тебя так бесконечно – до мельчайших деталей на темном портрете, я молчу, когда ты исчезаешь бесследно, забирая надежду и ключик от рая…

Я почти научилась любить безответно.

Но еще не умею любить, не сгорая.

+1

44

I
А тот, кто словами дышит, к словам ревнует,
поскольку они бессовестны и упрямы.
- Она напилась, и я за нее волнуюсь.
- Здесь нет поворота, значит, поедем прямо.

II
… и вот за полгода я потеряла счет разбитым дорогам, окраинам, перелескам, ночному туману, обрывам, речному плеску, и что там у нас случалось с тобой еще? Я знаю, что мир всегда окружен кольцом заправок, мостов, машин, непонятных знаков, и каждый маршрут по -своему одинаков, и каждый игрок становится подлецом. На холоде стекла туманятся и звенят, и время срывается из-под колес, как гравий…
Я выйду, пожалуй. А  с Тем, кто тобою правит, попробуй  бороться как-нибудь без меня.

+1

45

Это слишком просто - сбиваться с ритма, становиться избранным - на пари. Запиши и выучи, как молитву: твоя Сила живет у тебя внутри. Ни чужие взгляды, ни чьи-то тексты не способны выявить, доказать, только сердце, вставленное на место, и душа, читаемая в глазах. Остальные - верь мне - ничуть не проще, от гламурных сучек до полных дур - все миры свои познают наощупь, все мечтают встретить свою звезду. Не бывает избранных, есть - Другие, только им больнее и ярче жить... Но для них весна сочиняет гимны - на волшебной арфе Ее души.

0

46

И когда ты снова начнешь изучать счета, обнаружишь в списках тысячу мелочей, о которых даже стыдно спросить: зачем?.. А вот нужного не окажется ни черта. И придется опять – по соседям, родным, друзьям, занимая где слово, где капельку их тепла – своего-то, как обычно, не сберегла. Все и так понятно, нечего объяснять. А когда никого не окажется под рукой – у одних отпуска, тот занят и увлечен, ты поймешь: они действительно ни при чем, им и так пришлось водиться с тобой такой. Посидишь тихонько дома – денечка три, постыдишь себя за «уж» или «невтерпеж»,  а потом начнется ломка – как будто нож одиночества проворачивают внутри. В сердце будет дымиться кратер, во рту – металл, каждый шаг в твоей пустыне – невыносим, ты поднимешь себя пинком, из последних сил, и отправишься в самый темный глухой квартал. Ты найдешь там улыбающихся дельцов, поджидающих всех страждущих на углу, ты получишь дозу нежности сквозь иглу и в беспамятстве опустишься на крыльцо. И ты будешь любить весь мир – ни за что, сполна, опускаясь в разноцветную глубину, погружаться в чьи-то омуты и тонуть и смотреть, как вместо неба растет волна. Тебе будет так отчаянно хорошо, пусть недолго, странно, призрачно – но тебе… А потом волшебный мир остановит бег и замрет на месте, тих и опустошен. Ты вернешься домой в рассеянном полусне, без гроша в кармане, без памяти и души, дом подбросит тебе блокнот и карандаши, разогреет остывший ужин, погасит свет. И пока ты спишь, твой сон происходит там, где не страшно быть доверчивым и простым…

Ты проснешься – и не выдержишь пустоты.

И наступит время платить по своим счетам.

+1

47

И пришла война...

И пришла война. И город мой осажден. Я стою в бойнице на крепостной стене. И пронзают небо стрелы косым дождем, отмечая вереницу ненастных дней. Я привык к повязкам смерти на рукавах, я привык, что забываю дома друзей, на моем клинке – запекшиеся слова на кровавой несмываемой полосе. Мне дают доспехи. Знаешь ли, ближний бой – лишний шанс себя увидеть со стороны. Это страшно – быть убитым. И не тобой. Потому что воскресаешь уже иным. Я бы рану эту трижды благословил, если б только в ней сидело твое копье… Я иду на смерть за город моей любви, понимая: мы не выживем здесь вдвоем. И пришла война – пожаром с чужих границ, и на город наступает ее отряд, и в слепое небо смотрят глаза бойниц, и ресницы стрел, взлетая, в ночи горят. Я не звал сюда врагов и не плел интриг, ни на миг своим основам не изменял, только город осажден – глубоко внутри. Завтра поле боя сделают из меня. Завтра чей-то точный выпад собьет с пути, опрокинет навзничь, встанет ногой на грудь… Я хотел бы после смерти тебя найти, белой птицей обернуться когда-нибудь, прилететь к тебе на дерево у окна, спеть о том, что от забвения сохранил… Но сегодня продолжает греметь война, разжигая прямо в сердце свои огни. Я привык войне, провел у бойниц года, я клинку себя бессмысленно отдавал…

Кто погиб в бою – воскреснет, но никогда
не поймет, за что он все-таки воевал.

0

48

Почему есть зима без снега и снег без нас?
Почему по ночам быстрей остывает чай?
Почему я не верю больше стихам и снам,
почему я кричу, когда я хочу молчать?
Почему между нами не было ничего,
что могло бы нас заполнить и удержать?
Почему я бегу от этого каждый год,
почему меня заносит на виражах?
Почему с одним безумно и хорошо,
а другие мной любимы издалека?
Почему никто до сих пор меня не нашел?
Почему никто до сих пор  меня не искал?

+1

49

Вот справа море, в море  растет трава,
в окно машины тянутся камыши,
и ночь уже вступает в свои права,
и  я решу, что ты еще не решил.
Теперь не важно, ангел ты или черт,
и кто кого однажды сведет с ума.
Когда тебе становится горячо,
то на стекло ложится густой туман.
Вот так, в тумане, двигаться и дышать,
твое дыханье чувствуя изнутри,
пока луной, родившийся в  камышах,
на небо поднимаются январи.

Вот слева море в зарослях диких трав,
на сотни миль поблизости ни души.
Уже не важно, кто из нас был не прав,
ведь  я решила все, что ты не решил.

0

50

А теперь послушай. Я тебе говорю.
У нее будет комната – та, что окном на юг.
Будет письменный стол, в бокале холодный брют.
Будет пара любимых брюк.

Будет платье в шкафу – брюссельские кружева,
в этом платье по телу пальцами вышивать…
В этом платье она чужая, она жена.
А без платья она жива.

У нее будут дети и  кошки, стихи и сон,
у нее будет море с утра и на коже соль,
каждый шаг ее будет спокоен и так весом,
словно стоит еще двухсот.

У нее будет теплый дом, а за домом лес,
будет женщина-рысь, что ночами с ладони ест…
У нее не будет тебя, понимаешь, Бес?
А пока только ты и есть.

+2

51

Завтра
Кот Басё
Там, де нема тебе, там тобi не треба.
Эта зима отзывчива и легка.
В газетах писали - кто-то разрезал небо
И выпустил облака.
В газетах писали – небо неудержимо
Срывается вниз, касается нас крылом…
Что-то кольнуло в сердце, прошло по жилам
И холодом обожгло.
Не думать об этом, кажется, невозможно.
И вспорото небо над крышами наших стран…
Но страх убивает силу, а сила в том, что
Сон убивает страх.
........................................
Завтра
она проснется и плед откинет,
посмотрит в окно на мир и его людей.
Завтра
она попробует вспомнить имя…
 
Но помешает день.

+1

52

Не хочу словами. Слова, как черт,
искушают силой опасных чар.
Я хочу уткнуться в его плечо,
и молчать.

+2

53

Всё поменялось, естественно.
Не вокруг,
не в адресах, домах,
телефонных книгах,
не в именах людей, не в
священных ликах
странных богов, поставивших
нас в игру.
Все поменялось глубже.
Внутри меня
нет ничего, что было бы вам
знакомо.
Год переждав, очнувшись от
зимней комы,
любовь моя, уставшая
изменять
собственной тени, живет,
наконец, легко,
не замирает, не истекает
соком…
Любовь моя не думает о
высоком,
поскольку она действительно
высоко.

0

54

Переломы зимы заживут к весне, перестанут болеть на дожди и ветер. Я люблю тебя там, где растаял снег, за который мы оба с тобой в ответе. Я люблю тебя там, за порогом всех городов, проспектов, безликих зданий, я люблю тебя там, где ложится степь под шаги идущего… Мы устали от холодных улиц, застывших лиц, неслучайных встреч по случайным датам, эмигранты, живущие без земли, на которой создали их когда-то.
Нас сломали.
Становится все ясней, предрассветный воздух, светлея, стынет.
Переломы зимы заживут к весне.
Мы проснемся свободными и святыми.

0

55

Он просыпался медленно,
тяжело,
кутался в одеяло, наполнен
дремой,
но холод уже вонзался ножом
в живот,
холод пустых квартир,
нежилых районов,
холод оставленных,
проклятых в час зимы,
сонных, растерянных, не
совладавших с нею…
Он начинал движение по
прямым
всех коридоров в поисках
объяснений.
Он обезумел. Он видел лицо,
и жест,
и ворот рубашки, что будет
вот-вот расстегнут…
Его одиночество билось на
этаже
огромной бабочкой в сетке
замерзших стекол.

+1

56

Появляется он. И ты по ночам не спишь. Я тебя берегу, его не пускаю  в дом. Только на этот раз я чистейший спирт, хотя правильней быть, как прежде, святой водой. Появляется он, и ты говоришь мне: «Будь, перейди нам дорогу, вычитай, упроси, сделай так, чтобы я не видела этих букв, потому что мне опять не хватает сил». Появляется он. Я слышу твои слова. Я стою между вами, время собой замкнув. Только я не стена, а брошенный котлован, я обрыв и камни, тянущие ко дну. Появляется он. И ты начинаешь плыть. Я держу нас собой, держу на излом ребра. Понимаешь ли ты, что мир состоит из плит, под которыми нам приходится умирать? Появляется он. Я знаю, к чему ведет это всё – без иллюзий, что дело пойдет на лад.

Только на этот раз я твой личный черт. С памятью Бога, прошедшего через ад.

0

57

Я пойду туда с тобой или без
тебя,
Потому что я решила туда
пойти.
Передай привет ребятам,
таких ребят
Мне уже не повстречается на
пути.
Если будут что-то спрашивать
про меня –
Запрети.
Да, еще цветы остались.
Цветы полей.
И запомни: я звала их по
именам.
И не трогай ничего на моем
столе,
И не стой, не стой задумчиво
у окна.
Вот февраль уходит в
прошлое, в феврале
Я одна.
Дверь за мной запри на ключ,
поменяй замок,
У меня ключи останутся – ну
и пусть.
Я сейчас спокойно
переступлю порог,
За которым начинается
новый путь.
Ты бы мог сказать мне что-
нибудь, ты бы мог…
Или пнуть.
Да, минутку… Я оставила…
Скажем, плащ.
Или зонт /какие мелочи, все
равно/
Ты того… Нормально будет
все, ты не плачь.
Не сойти с ума попробуй с
такой весной.
Собирайся, сволочь, нас еще
ждут дела!
Ты со мной.

0

58

Настоящего осталось
чертовски мало.
Я не чувствую боли. это
серьезный признак.
Я устала быть твоим выходом,
я устала
Заменять собой неисправные
механизмы.

0

59

Никто никому не нужен,
поскольку до капли выпит.
Становится слишком душно
и хочется окна выбить,
чтоб выйти за рамки фальши,
сквозящей в случайных взглядах…
Я знаю, что будет дальше.
Не надо.

(с) Кот Басё

+1

60

Склон обрывая...

Склон обрывая, мы пальцы сбивали в кровь, мир становился отвесным и каменистым. Кто из нас был сорвавшимся альпинистом? Мягкую землю каждому приготовь. Нам оставалось – яростно верить в жизнь, кожу сдирая, в скалу упираясь лбами, воздух хватая запекшимися губами, мы говорили друг другу: Держи! Держи! Когда не осталось ни выступов, ни ветвей, когда на канат над пропастью время вышло, кто первым ослабил хватку и не услышал, как порохом вспыхнуло солнце в сухой траве?

Садишься к костру, смеешься и ешь с ножа, и слушаешь дождь, набросив брезент на плечи.
 
Коснувшись земли, почувствуй, как дышит Вечность.

И вспомни о тех, кого ты не удержал.

0


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Светлана Лаврентьева (Кот Басё)