Дети радуги

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Стефания Данилова


Стефания Данилова

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

утром в метро распутываешь наушники,
и люди - кто на работу, кто на вокзал,
тебе в универ, на пары, но, видно, нужно так,
чтобы тебе хоть кто-нибудь рассказал

как же сегодня гулять чересчур прохладно,
но очень тепло лежать, обнимая его,
и самые лучшие сны видеть бесплатно,
и не вести конспектов, себя и войн.

перед тобой выбор - куда поехать,
на пары, где русский матерный и английский,
и вроде бы тебе ничто сейчас не помеха,
и кто-то еще не устал за тебя молиться.

едешь к нему, в итоге. ложишься рядом,
проваливаясь в самый красивый сон,
вне его дома люди пьют, играют и говорят, а
проснувшись, он тихо целует тебя в висок.

мир переходит в разряд "чудесатей, страньше",
покоится в полосатом твоем носке,
что сброшен спросонья, а все потому, что раньше
ты не могла спокойно уснуть ни с кем,

каждый момент без ручки в руке весом,
в частности, ночи, но ты же не спишь ночами,
просто любовь - многосерийный сон
с кучей бессонниц в самом его начале.

+1

2

Мне наплевать, что было и что случится. Жизнь - это синие-синие поезда. Это метро, и поезд куда-то мчится. Едущим в путь просьба занять места, а провожающим.. Слушай, давай уедем.

Пусть у меня мало заплечного опыта, а в полосатой сумке резвится ветер. Слушай, пускай весь мир пропадает пропадом.

Двери сейчас закроют, уйди с порога, ты, разумеется, можешь шагнуть назад. Я за двоих посчитала счета и сроки, все за и против, или против и за. Может быть, от тебя никакого прока, но больно уж согревают твои глаза.

Больше всего люблю я, когда - дорога, как и куда - неважно, и даже с кем. Люди - это в избытке дела, и мало Бога, и не рисуют веточкой на песке. Лет мне, конечно, менее, чем немного, только седые волосы на виске.

Только ты тоже пленник дороги, мальчик. Едем, а там решим уже, что и как, может, даже напишем о нас романчик, где каждое слово будет острей штыка.

Мне наплевать, что было и что случится. Двери закрыты, мой или твой вагон... Это решим потом. Поезд пока что мчится. Слушай, давай поймаем ветер с окон, пустим к тому, что в сумке заснул, похрапывает. Кто-то признался в любви боковой панели. Слушай, ты слышишь? Что это? Дождь накрапывает... Ладно бы дождь, но это в метро. В тоннеле.

Дождь, значит, будут улыбки и вечный май. Мира не будет, труд - не по нашей части.
Слушай, давай я буду твоим... ну, счастьем?
Только сперва поймай.

0

3

Нету гаже моих поцелуев с кем-то
после наших. Прощальных. У ленты моря.
И сравнения ближе, чем после кента
начинать курение беломора.
Нет сильнее ожога, чем от мороза.
Нет больнее горячих твоих касаний,
и быстрее по клавишам спринта, кросса,
если мы с тобой говорим часами.

Нет придирчивей моего вопроса,
нет загадочней твоего ответа.

Кто боролся,
и кто на что напоролся, -

нету их,
и нас с тобой
тоже
нету.

0

4

Куда? - отвечаю конверту: в Тибет, такой-то затерянный город.
Не ведаю, как обратиться к тебе, но строки щекочут мне горло.

Стучись ко мне в аськин зеленый цветочек - с несорванными лепестками.
Нет, я не гадала, не ставила точек, не прятала взгляда от камер.
Пиши мне своей акварелью погоду, хотя бы синоптиков ради.
У нас не меняется все год от году, сугробы при полном параде.
Пиши мне, как реки в озера линяют, хоронится цвет под ресницы
Каких-то девчонок, что взглядом пленяют, но кто из них мог бы присниться?
А я тебе снилась? Не будем об этом. Я снов набрала напрокат и
В них все умирают, кому диабет, а - кому-то инфаркт миокарда,
И ты стал моей сновиденческой жертвой, но я умолчу о причинах.
Мне лучше даются простые сюжеты о женщинах и о мужчинах,
Мне проще ответить, за что был распятым Христос и зачем родились мы,
Чем тратить листы - этот номером пятым - тебе отвечая на письма.
Скучаешь? Пробьешь по столешнице скерцо и этот вопрос ты пропустишь.
А я не скучаю, нет. Просто на сердце - огромная серая пустошь.
При выходе в свет надо очень следить за лицом, распростертым морозу.
А надо улыбочку, чтобы светиться, и надо осваивать прозу,
А надо готовить смешные спагетти, сначала хотя бы по-флотски,
Согласно зиме одеваться как йети, забыть про чулочки в полоски,
И вспомнить, что сердце ничуть не важнее прокуренных начерно легких,
Решать методички своих упражнений, а вовсе не судьбы далеких,

Пиши мне, когда оторвешься от дел, - про суффикс, про аффикс, про инфикс.
Надеюсь, ближайший почтовый отдел опять перепутает индекс.

0

5

мне говорила мама - живешь поэтом,
в кардиограмме будет разбой и сбой.
после устанешь, после восстанешь. это
часть элективного курса по "быть_собой".

нету подруг. влюбленности эфемерны.
бросила - будешь брошена. зуб за зуб.
лучше бы ты бросала курить без меры.
лучше бы ты училась готовить суп.

слушаешь не меня, а про черных грифов*.
лучше бы ты любила вязать крючком
и посылать неблагонадежных (в рифму)
вместо дорогостоящих маячков.

помни.ему - тебя выводить из строя.
мне быть-кассандрой.
ты выбираешь трою.

что тебе я.советы мои-эдвайсы.
этот заплечный опыт за полрубля.
что я могу сказать тебе?одевайся,
и не забудь перчатки.
иди гуляй.

0

6

Помнишь наш первый танец? Да ну, едва ли.
Был стробоскоп. Пела Селин Дион…
Многие бы со мною потанцевали,
дело не в танце, дело в потенциале,
то есть, простыми словами – играй-гормон…

Нет, я уже не помню одеколона.
(Помню, что был). Рубашку твою. Глаза.
Ты бы поцеловал… Я была непреклонна.
Гладил по ниспадающим волосам.

А дискотека закончилась. И динамик
кашлял помехами, после - совсем утих.
Как говорили – ты меня продинамил,
но... это я решила тогда уйти.

Жили в соседних комнатах. Было слышно...
Молодцеватый смех, каблуки… Кровать
очень скрипела. Далее будет лишним,
Впрочем, и перед кем тебя прикрывать?

Что же я вспомнила? А, ну конечно... Имя.
У моего такое же. Как-то так.
От этих лет, когда я была наивна –
осталась одна богомерзкая хуета.
Я бы не помнила. Не вспоминала даже,
Просто валяю ваньку и дурака –
Я в этом профи - с четырехлетним стажем,
можно сказать, набита уже рука.

Помню концерт… Подыгрывал на гитаре.
Рядом стояла девушка. Не твоя.
Пела… Очаровательно. Но не Тарья.
Хлопала вам последняя буква «Я».

Знаешь, а эта запись… ну та… с концерта…
быть пересмотренной все еще не спешит.
Оригинал переборщил с фальцетом.
И… никогда, пожалуйста,
не пиши.

0

7

Здравствуй, моя прошедшая паранойя.
Ты там в порядке? В случайном? Ну, как и я.
Я, как всегда, пишу. И почти не ною.
Не к кому больше ездить курить кальян.
Помнишь, встречались… да, все на том же Невском.
Ты хорошо смеялся, острил, болтал.
Да и сейчас, наверно. А мне тут – не с кем.
Нет, я давно не выскочка, не ботан.
Жизнь в универе портит, сбивает с толку,
заповеди нарушены. Ритм сбит…
Мне бы плясать и радоваться, поскольку
Не подхватила гриппа, допсу и СПИД.
Как там она? Эта твоя… не помню
имени. Вроде, Ленин наоборот.
Помню, как ты желал потопить Японию,
А девочка эта смотрела тебе в рот.
Счастливы? Я надеюсь. Хотя, мне пофиг.
Мой тоже слушает Карлина, как и ты,
пьет из меня все соки, и чай, и кофе,
впрочем, я больше похожа на каркадэ.
Знаешь, есть форум… когда я была админом,
стих о тебе писала. Не удалить.
Помню тот день… Отчаянно пахло тмином,
ты говорил о Дале и о Дали.
Советовал фильмы. Скидывал много песен…
Только я их не слушала. Не могла.
Нас раскидало – по городам и весям.
Это, что было – оно ничего не весит.
Острое, почти невесомое. Как игла.
А, у меня же флешка твоя осталась.
Хочешь, звони. Номер такой же, да.
Профиль в закладках. Курево. И усталость.
Впрочем, я думаю, можно звонка не ждать.

Мне бы, по-честному, выспаться и проспаться.
Не просыпаться – лучше. Но что теперь…
Просто, от не фиг делать, сплясали пальцы
это, ничто не тронувшее в тебе.

0

8

Зачитываясь книжками в кафе, просиживает там аж до заката – и каждый раз в цветастеньком шарфе, и каждый день так – энным, эмным, катым. За часом час, страница за страницей, кроме нее, в кафешке всяк поддат. Ей все это, конечно, пригодится – куда же без грамматики и дат?
Мечтает, не поверите о чем: чтобы в синем платье, с красною гитарой, топить сердца заливистым лучом – ну, то есть петь, пускай и не как Тарья. Еще о том, как будет жить одна, чердак ли, крыша – с видом чтоб на Невский, и ежедневно выпивать – до дна. Еще о том, как все это по-детски. И как она бессовестно одна.
Ей кажется, что время пролетает во много раз стремительней, чем свет, что счастье льдинкой между пальцев тает, а ей всего, всего шестнадцать лет. На первом курсе университета, казалось бы, хоть пой, хоть пей, живи, раскуривай в подъездах сигареты, вещай сладкоголосо о любви. Завсегдатаем будь на рок-концертах, и алкоголь неси на факультет, с парнями жги на вечеринках в центре, но только попадаются не те.
Она вздохнет, тетрадь свою закроет, и выйдет из кафешки не спеша. Одетая в красивые покрои, и в общем, так чертовски хороша… Грех не влюбиться, фрукт остался фактом. Коврами парни стелются за ней, а ей на них бесстыдно похуй как-то. И нет ее счастливей и одней.
На стороне другой большой дороги она родной увидит силуэт – и все таким ей кажется убогим, когда вдали зовет маняще свет. Наперерез машины ей, трамваи. Она бежит с улыбкою себе – и четче все кого-то узнавая, несет благодарения Судьбе.

0

9

и когда мне кажется всё не тем –
солнце не то,
вечер не тот,
птицы не те летят,
остро болеется дефицитом тем,
даже сама не та, и вся жизнь – театр,
вот бы порвать партитуру, сорвать гортань,
спрятаться воровато под капюшон -

я слушаю песню, присланную в контакт.
в день, когда ты со мною
произошёл.

0

10

Чай очень вкусный. Спасибо за утро.
В рот - сигарету. В наушники - Сплин.
Ты - это что-то чуть более мудро,
Чем предыдущие.

Три,
два,
один.

Знаешь, опять двадцать пять. Мне подарят
Рифмы к слезам и морозам. Хи-хи.
Я бы носила с собой календарик,
Если на нем нарисуешь стихи.

Сердце?...повешено. Там, на витрине -
Этакий розовенький афедрон.
Если захочешь - тогда подари мне
Что-нибудь, но в большеглазом метро.

И уезжай. Оглянусь ли я? Нет уж.
Я разрисую ботинками снег...
Знаешь.
А если.
Ты.
Вдруг.
Не приедешь,

Сплин будут правы,

что

выхода

Нет.

+1

11

Ты пустил меня в свое
море.
Так у братьев частенько
бывает.
Только чайное моё
горе
рыб твоих золотых
убивает.

Я твоими хожу
Эльдорадо.
Ты - гуляешь в моих
ботинках.
Это кривда,
но это -
правда,
не заезженная
пластинка.

Я морей исходил
немало,
а свое потерял
в подреберье.
Сердце старым скрипит
штурвалом
и подсчитывает
потери.

Почему-то мне очень
страшно-
расплескать твое море
случайно.
И не будет оно,
как раньше,
не спасти никакими
врачами.

Не хочу растолкать
цунами,
Не хочу истоптать
берег.
Раз уж это случилось
с нами,
ты - единственный, кто мне
верит,

Я боюсь, что убью
рыбку
и опустится солнце
ниже
и тогда я твою улыбку
никогда уже
не увижу

Стефания Данилова

0

12

Июнь - это инь и янь. А для неё - аминь. Здесь без молитвы на ночь просто не обойтись - прочие ходят, пряча в черных ресницах синь, сладенькие, как тортик, нежные, как Матисс, им не сдавать зачеты, позиции, города, все им дается с легкой папенькиной руки, если икона стиля - значит, собой горда, но если они - правило, найдутся и вопреки.

Знакомой моей семнадцать паспортных полных лет, и моды она не знает, и красится наугад, мужчинья кардиограмма практически на нуле, но ей подмигнуть в метро старается каждый гад. Прописывается в сердце того, от кого бежит, лекарством, последним средством, втирается, как бальзам, а после надоедает непостельный режим, мужчине хочется секса - она не даёт, коза. И этой абракадаброй из кофе и сигарет она прожигает ночи до четырех утра. Ей так несразимо хочется кого-нибудь да согреть, но листик приобретений меньше томов утрат.

И снова ей улыбается какой-нибудь номер сто, и в мыслях она уже троих ему родила, но только в мужском достоинстве отсутствует кнопка стоп, и вот он уже идет, идет по своим делам. Она в университете покладиста и тиха, конспекты - одной рукой, стихи же - другой рукой. Он клацнет бездушный лайк влюблённым ее стихам. А после он уезжает. И трахается. С другой.

Она не заплачет, нет. И вовсе не потому, что много людей вокруг, а избранный - идиот. Он вдохновил, конечно, на книгу стихов ему, но годности срок иссяк, а следующий - придёт!

Стефания Данилова

0

13

Ластится. Тихо льнет чернобурой кошкой.
Он лежит и пялится в потолок.

А она обнимает у кресла ножку. Неказистый, в общем-то, эпилог...

- Эй, послушай... Хочешь, я здесь останусь? Буду жить, готовить и убирать, отвечать головой за твою сохранность, не давать в одиночестве умирать.

- Справлюсь сам. Заботься о кошках, дома. И, в первую очередь - о себе... Это все банальности, но зато мы не изобретаем велосипед. Ты уже ушла. А второй за первым, за вторым и третий, четвертый раз.

Искривленным болью тройничным нервом щурит заблестевший зеленый глаз.

- Понимаешь. Я... Очень сейчас жалею. Мне тут постоянно нехорошо. Накрывает с каждым разом все тяжелее, будто надет на голову мешок.

- На осколки вазы не хватит клея. Твой последний поезд уже ушел...

У нее внутри океан. Когда-то
вместе плыли с ним - за волной волна.
Он тогда был даже слегка поддатым,
а она... Припомнить бы, что она.

А теперь океан и его закаты
видит только
она
одна.

Стефания Данилова

0

14

Он был засекреченным документом, но расшифровали.
По слову "Пли" твое сердце вылетело кометой в противоположный конец Земли, разменявшись мелочью из кармана, стайкой эмигрирующих птиц.

Ты похожа, честно, на наркомана даже под вуалью густых ресниц, пишущихся классической черной прозой или каплей виски на рукаве. Ты опять приходишь за новой дозой.

Он смеется и закрывает дверь, как в уже боянистом анекдоте.

В муках ломки корчишься, как в аду.
Знаешь, если он для тебя наркотик - забывай про всю остальную дурь, все равно эффект от других - побочен,
рваной бахромой по краям штанин.

Все равно ты хочешь от слова "очень"
оставаться только и только с Ним.

Орбитом со вкусом асталависты плюнешь в отражение на паркет.

Ты выходишь в тамбур и куришь Винстон. Первой буквой имени на руке запечатлеваешь его. Чтоб спьяну не искать его по чужим глазам, и губам, и пальцам на фортепьяно.

Он давно целительный твой бальзам, панацея, живительная настойка, твой карманный свет и ручной уют, с ним ты несразима и зимостойка, только по аптекам не продают даже по рецепту из психбольницы, плачущей давно по тебе навзрыд.

Успокойся. Если тебе он снится - твой воздушный замок еще не срыт.

Бог - весьма сговорчивый наркодилер и тебе отсыплет потом еще. Только подворотнями находили тех, кто не оплачивал этот счёт.

Знать бы, где упасть - подстелить соломки,
только думать - это уже не торт.

Верь мне, скоро кончится эта ломка.

Он возьмет тебя, как дрянной аккорд, поведет к заливу, к себе, в кофейню, даже если кофе дороговат -
ты пойдешь за ним...

Ведь тебе до фени,
даже если это - дорога в Ад.

Стефания Данилова

0

15

Любимых нет. Нелюбимых нет.
Есть те, кто ими себя считает
алгебраически. И не мне
сидеть за гамбургскими счетами.

Есть я и ты. Только нету Нас -
так порешили за облаками.
В кофейных капельках ломкий наст
водою станет под каблуками.

А смысл влюбляться в таких, как ты?
Сперва - пушистым хвостом виляют,
а после – (мартовские коты) -
и каждый сам по себе гуляет…

А смысл влюбляться в таких, как я?
Одна затяжка влечет вторую,
я – сигарета, гашиш, кальян
и воздух твой по частям ворую.

А смысл встречаться, когда ты – тут
с английской трубкой лежишь вальяжно,
я – концертирую за еду,
вояж преследуется вояжем.

Танцуем танго на тонком льду.
Давай, забыв в ресторане зонтик,
друг друга схватывать на лету,
пока нет смысла на горизонте.

_
Залейся хохотом, светом, элем,
поведай, как ты мне изменял…
Но на какой-нибудь из дуэлей
ты принял пулю бы
за меня.

0

16

Она в себе хранила шкатулку музык, боялась, что в неё просочится мусор, испортит золотые колокола. А он - в бордовом галстуке, тонок, узок, - взял и нащупал кнопку перезагрузок и поделил былое напополам.

До черных дыр заслушала о влюблённых, о всяких там местах не столь отдалённых и бегала на каждый второй концерт. А он путями песен определенных зажег иные свечи в глазах зеленых, замыленно искавших во всем концепт.

А лето было выходцем из холодных, из самых непрокачанных и пилотных версий какой-нибудь ролевой игры. Какие там курорты, отели, отдых - она всплыла с течений глубоководных с запахнутыми глазами, а он открыл.

Хотя, по факту, были два дня знакомы.
Но разве врач, вытаскивающий из комы, обязан знать страдающего в лицо? И как-то солнце светится по-другому, когда выходишь из кавардачных комнат. И музыка обволакивает кольцом.

Она его проводит на электричку, потом себя вокзалами будет пичкать и рыться по плейлистам у него, как тать. "Только бы он не вошел у меня в привычку". Прикуривает хабарик, ломает спичку.

Черт, некого за пальцы теперь хватать..

А он из кофечайных, всегда внезапных, оставил у нее на ладонях запах - автографом мужских дорогих духов, манящим, заставляющим с толку сбиться. Она зверьком боится в него влюбиться - и это самый смертный из всех грехов.

Стефания Данилова

0

17

Убивай меня каждый-прекаждый день.
Я устала слушать белибердень,
дребедень на каждом углу о вечном.
Будь со мной.
Жестоким.
Бесчеловечным.
Заключи меня в пентаграммный круг.
Из моих царапающихся рук
составляй кольцо звенящими
кандалами.
Время дискриминаций между полами
стало, говоря простым языком,
битвой между полом и потолком.
Говори со мной. Повышай частоты.
Помни. Существующие пустоты
не терпимы природою больше дня.
Не давай еды. Можешь дать огня,
и чертей, заломленных рук, пощечин -
и себя. Счастливый билет просрочен.
Я могу готовить тебе еду,
мыть мозги, посуду, переведу
стрелки, тексты, темы для разговоров,
чтобы ты вцепился мне в рыжий ворох
из волос и треснул о балдахин,
приказав забыть, как писать о тебе
стихи.
Замордуй, раз хочешь замордовать,
пусть прокрустовым ложем твоя кровать
станет мне, и я отключусь с улыбкой.
Только ты чего-то не вяжешь лыка
и не хочешь пока меня
убивать.

Стефания Данилова

0

18

Помнишь, как мы стояли там -
вчетвером? Почему вчетвером? Налей-
ка еще портвейна. У тебя не кровь по
жилам течет, а ром, у меня живое море
внутри мертвеет. Я вернулась в обитель
чертовых неудач: затяжная болезнь,
растраты, разрыв с любимым, в
институте полно недопусков-пересдач -
в общем, жизнь сквозь пальцы -
терпкая, как рябина. Ты звонил, писал, а
потом перестал писать - остается жить
догадками и контактом. Все отплясывают
брейкданс на моих весах, сделав мир
одним половым церебральным актом.
Я заслушаюсь незвонками, до дыр
прочту эсэмэски, которые не строчишь
мне. Я качаю свою недоношенную мечту
быть тебе кем угодно, только не третьей
лишней. Ей - тебе согревать ладони,
обед, кровать, слушать песни твои,
улыбаться тебе до трещин. Недостатки в
любом мужчине до боли резче: без тебя
решительно некого целовать. Ветер дует
в меня со всех четырех сторон - у меня
растрепались волосы и не более.
Помнишь, как мы стояли там,
вчетвером? Вы вдвоем, и я -
беременная любовью.
Я уже обошла десятки своих аптек, я
молила всех - родителей, бога, черта -
чтобы сдохли эти бабочки в животе.
...Все единогласно против таких
абортов.
© Стэф

0

19

Привет. Дела? Да рыцаря я ищу... Того, кто будет в трубку читать стихи… Здесь нужен секс – Шварцнеггеру и дрыщу, и каждый хочет казаться чуть-чуть плохим.

А мне не нужен ваш, извиняюсь, секс. По крайней мере, без этого не умру. Мой бывший рыцарь носит приставку «экс», носки в полоску, волосы на ветру. Он любит рыжих, то есть, таких, как я… Только постарше года на два-на три. Я знаю, что у него собственный Океан, и патокой подслащённая мгла внутри. Он умный, как шекспировский монолог, как книжки, прикорнувшие на окне. Мне въелся в память запах его берлог, и улыбка, обращенная не ко мне.

В магнитофоне старом играет блюз.
Мой рыцарь трахает девушку, сильно пьян.
Их две черты слагаются в четкий плюс: они – как Барс и Мцыри. Как инь и ян. И если он – шкаф, она в нем сидит, как моль, а я в него врываюсь, как нафталин, таким мажорным трезвучием ми-бемоль, и Нарнию вижу в этом шкафу… вдали.

Мой рыцарь любит всегда моих двойников, только шпигованных пирсингом и жирней. А я же здесь, не надо ходить далеко. Могу подсыпать кураре его жене, могу любовниц выследить по Сети, а после всех замочить – за одной одну.

Мой рыцарь, не умеющий мне простить,
того, что я лучше,
камнем идет ко дну…

0

20

SAVEGAME

В каждом трамвайном хаме
есть сердце.
Оно гниёт.
Я буду тебе стихами,
в отличие от Неё.
Как аспирин для стебля
диковинного цветка.
Викторианской мебелью,
прославленной на века,
обставлю наш дом, который
из желтого кирпича.
Поставь на закачку в торрент
меня.
Пей имбирный чай.
Расхристывай цветоложа.
Разбрызгивай ДНК –
все показания – ложны,
а красная нить - тонка,
но вяжет нас пуповиной.
Пей Каберне Совиньон.
Я буду твоей половиной,
в отличие от Неё.
Кашляю. Пью прополис,
рисую карандашом.
Скоро ты вскочишь в поезд.
И будет
всё
хорошо.
Пусть меня переедет Хаммер,
если любовь – враньё.
Спаси же меня стихами -
так, как спасал
её.

Стефания Данилова

+1


Вы здесь » Дети радуги » Понравившиеся стихи. » Стефания Данилова